Category: армия

Загадки истории. Коля Зуев - 14 летний георгиевский кавалер




В 1904 году, когда шла Русско-японская война, о Коле Зуеве писали все центральные СМИ, а в 1905 году в Москве была выпущена брошюра «Великий герой, 14-летний георгиевский кавалер». В 1904 году Коля дважды пробирался из осажденного Порт-Артура для передачи депеш в штаб командующего русской армии генерала А. Куропаткина, за что был награждён Георгиевскими крестами II, III и IV степеней.
Николай Зуев родился в 1892 году в семье оренбургского казака. После его смерти был усыновлён лейтенантом флота Зуевым. А когда тот погиб на броненосце «Петропавловск», его взял на воспитание офицер порт-артурского гарнизона.
Во время русско-японской войны находился при отдельном корпусе пограничной стражи Заамурского округа. В 1904 дважды пробирался из осаждённого Порт-Артура через японские позиции для передачи депеш в штаб русской армии. Незадолго до боя у Вафангоу за пять дней дошёл до русских войск и доставил донесение командующему Маньчжурской армией А. Н. Куропаткину от генерала Стесселя, а затем вернулся обратно. Во время второй вылазки Колю взяли в плен, однако ему удалось бежать из лагеря японцев, выдав себя за заблудившегося китайчонка.
В 1906 по Высочайшему повелению был определён на казённый счет в Симбирский кадетский корпус (по другим данным, Оренбургский кадетский корпус), который окончил в чине вице-урядника. Затем, также по Высочайшему повелению, был определён в Михайловское артиллерийское училище в Петербурге, блестяще закончил его и перед самой Первой мировой войной был принят в ряды Сибирской артиллерийской бригады.
Во время Первой мировой войны Николай Зуев состоял в Отряде особой важности атамана Леонида Пунина и прекрасно себя проявил во многих разведках и боях. Был дважды ранен, награждён георгиевским оружием за храбрость. В Гражданскую войну служил на бронепоезде «Офицер», затем командовал им, был произведен в полковники и принял дивизион бронепоездов («Офицер», «Единая неделимая» и «Св. Георгий Победоносец»).
После эвакуации (1920) жил в Болгарии, затем во Франции, где работал шофёром такси. Примкнул к Русскому общевоинскому союзу, с 1927 по 1938 четыре раза ходил в СССР с разведывательно-диверсионными заданиями.
После нападения Германии на СССР в 1941 Зуев решил, что это его шанс внести свою лепту в освобождение России от коммунизма - он стал воевать в немецкой армии на Восточном фронте - там он пробыл до конца войны. Впоследствии жил в США. Умер 22 января 1953 г. в Нью-Йорке.


Ну а сейчас я предлагаю вам ознакомиться с пропагандистской брошюрой 1905 года о том, как он носил донесения на русско-японской войне.
Collapse )
Полностью прочитать брошюру можно здесь

Черная медицина

 Знаете ли вы, как использовать газовое оружие и электрошокеры? Сможете ли выстрелить из винтовки и пистолета, когда вас бьют? Как защищаться, если вас душат или не дают двигаться, как без оружия противостоять ножам и дубинкам? Самоучитель доктора Маширо даёт ответы на эти вопросы. Объясняет он и психологические трюки, с помощью которых вы сможете изменить ситуацию нападения в свою пользу. Эту книгу обязательно должны прочесть люди, которые изучают или преподают приёмы самозащиты, и те, кто просто хочет выжить.

Знаете ли вы, как использовать газовое оружие и электрошокеры? Сможете ли выстрелить из винтовки и пистолета, когда вас бьют? Как защищаться, если вас душат или не дают двигаться, как без оружия противостоять ножам и дубинкам? Самоучитель доктора Маширо даёт ответы на эти вопросы. Объясняет он и психологические трюки, с помощью которых вы сможете изменить ситуацию нападения в свою пользу. Эту книгу обязательно должны прочесть люди, которые изучают или преподают приёмы самозащиты, и те, кто просто хочет выжить.
Термин «черная медицина» возник по аналогии с термином «черная магия». Так же, как существует белая магия, занимающаяся добром, и черная, ориентированная на зло, есть белая, исцеляющая, медицина и черная --- медицинские и анатомические познания, которые используются, чтобы калечить и убивать. Данное руководство предназначено прежде всего для изучающих карате или приемы самозащиты, полицейских и служащих боевых воинских подразделений, людей, которым знание анатомии однажды может спасти жизнь.
Конечно, найдутся люди, которые решат, что довольно мрачный материал этой книги не должен быть доступен широким массам, поскольку его могут использовать и преступники. На это я могу сказать, что преступники и так об этом знают по своему жестокому и отвратительному опыту. Инструкции нужны как раз тем, кому нравственные принципы не позволяют приобрести эти знания на практике. Эта книга адресуется тем людям, которые станут читать её с чувством страха, отвращения и подступающей тошноты. Когда-нибудь она может спасти жизнь одному из них!

Год издания: 2005
Страниц: 432
Автор: Н. Маширо
Размер: 7,43 МБ
Формат: DJVU

ЧЁРНАЯ МЕДИЦИНА

Военная энциклопедия Сытина.


  "Военная энциклопедия Сытина" — распространённое неофициальное название «Военной энциклопедии», издаваемой И. Д. Сытиным в 1911—1915 гг. Издавалась книгоиздательским товариществом И. Д. Сытина с 1911 по 1915 год под редакцией полковника Генерального штаба В. Ф. Новицкого. По причине Первой мировой войны и последующей Октябрьской революции издание осталось не завершено; всего вышло 18 томов, последнее слово 18-го тома — Порт-Артур. Каждый том сопровождался большим количеством схем, карт, планов, портретов и рисунков, включённых как в основной текст, так и расположенных на вклейках. В работе над энциклопедией принимали участие многие ведущие военные специалисты России, среди них особо выделяются генерал-майор А. Н. Апухтин, генерал-лейтенант М. М. Бородкин, генерал-майор И. И. Защук, капитан 2-го ранга П. И. Белавенец, полковник Н. М. Затворницкий, полковник П. Н. Краснов, генерал-лейтенанты А. П. Михневич, полковник А. Е. Снесарев, капитан В. К. Судравский и многие другие.
Композиционно энциклопедия составлена по алфавиту статей, однако составители выделили четыре главных отдела по содержанию энциклопедии, и соответственно редакцию этих отделов возглавляли:
Первый отдел — специальных военных знаний — полковник В. Ф. Новицкий, помощник редактора — полковник А. В. Геруа. Этот отдел занимался освещением следующих областей военного дела: стратегия, тактика, военная история, военная статистика, военная география, военная топография, воспитание и обучение войск, сведения о вооружённых силах иностранных государств.
Второй отдел — военно-технических знаний и специальных родов войск — подполковник А. В. фон Шварц, его помощники — полковник Р. И. Башинский и Н. Е. Духанин. Сотрудники этого отдела готовили статьи об артиллерии, стрельбе, баллистике, взрывчатых веществах, материальной части артиллерии, ручном оружии, военно-инженерном деле, фортификации, крепостная война, минное дело, электротехнике, воздухоплавании, железнодорожное и автомобильное дело, военно-инженерная организация русской армии и иностранных государств, специальная служба инженерных частей.
Третий отдел — общих военных знаний — полковник В. А. Апушкин, помощник редактора — полковник Н. П. Вишняков. В ведении этого отдела находилась подготовка статей о военной администрации, военном праве и законодательстве, военном хозяйстве и службе тыла, военно-санитарном деле, спорте и военной литературе; также они занимались составлением и написанием статей о выдающихся военных деятелях и учёных, писателях, художниках, посвятивших свои труды исследованию вопросов, связанных с военным делом, и изображению в литературе и искусстве войны, военного быта армии и флота и их героев.
Четвёртый отдел — военно-морских знаний — капитан 2-го ранга Г. К. фон Шульц, его помощники — полковник Н. Л. Кладо и подполковник Н. Н. Кутейников. Здесь была сосредоточена работа о статьях, посвящённым всем областям военно-морского дела.

Содержание томов:

Том 1. А (метка английского Ллойда) — Алжирия.
Том 2. Алжирские экспедиции — Аракчеев, Алексей Андреевич.
Том 3. Аральская флотилия — Афонское сражение.
Том 4. Б (Blanc) порох — Бомарзунд.
Том 5. Бомбарда — Верещагин, Александр Васильевич.
Том 6. Верещагин, Василий Васильевич — Воинская повинность.
Том 7. Воинские начальники уездные — Гимнастика военная.
Том 8. Гимры — Двигатели судовые.
Том 9. Двинский 91-й пехотный полк — Елец, Юлий Лукианович.
Том 10. Елизавета Петровна — Инициатива.
Том 11. Инкерман — Кальмар-зунд.
Том 12. Кальяри — Кобелев, Александр Павлович.
Том 13. Кобленц — Круз, Александр Иванович.
Том 14. Круковский, Феликс Антонович — Линта.
Том 15. Линтулакс — Минный отряд Балтийского флота.
Том 16. Минный офицерский класс — Нисса.
Том 17. Нитроглицерин — Патруль.
Том 18. Паукер, Герман Егорович — Порт-Артур.
.

А теперь, дорогие друзья, когда вы имеете представление обо всей энциклопедии, скажите мне пожалуйста, выкладывать ли все тома для скачивания. Пока же предлагаю только первый том. Просто кликните по картинке. Размер первого тома 47,8 Мб, формат томов PDF.
 

Забытая книга









Роман Похождения бравого солдата Швейка любят во всем мире, но, может быть, меньше всего — в Чехии. Там многие считают, что Ярослав Гашек оклеветал национальный характер, выставив своего героя идиотом. Но, тем не менее, человек по имени Йозеф Швейк действительно существовал. Он служил дворником на Виноградах и вечерами частенько сиживал в трактире «У чаши» — одной из многочисленных пражских пивных, которые посещал великий бражник, зубоскал и враль Ярослав Гашек. («Однажды вечером я посетил 28 заведений, но — честь мне и слава! — нигде не выпил больше трех кружек», — хвастался будущий писатель; эти же слова он припишет и своему Швейку.)






Этот действительно существующий Швейк потом еще встречался Гашеку в русском плену, в лагере для военнопленных в Дарнице, под Киевом. И еще через несколько лет, когда Гашек, уже воевавший на стороне красных, попался белочехам. Швейку велели Гашека конвоировать, а он вместо этого помог бежать. Больше про этого человека ничего не известно. И называть его прототипом гашековского героя в полном смысле слова, пожалуй, нельзя. Кстати, насчет прототипов. Был у Гашека на войне приятель — ординарец поручика Лукаша Франтишек Страшлипка, вечно готовый рассказать какую-нибудь забавную историю. «Знавал я одного...» — начинал он, и все махали на него руками: мол, довольно трепаться! И все же главным источником, из которого Ярослав Гашек черпал сюжет для своего романа, была его собственная жизнь! Помните аптекарский магазин Пруши? Тот, где служил некий Фердинанд, по ошибке выпивший бутылку жидкости для крашения волос? Швейк рассказывает об этом случае своей служанке пани Мюллер на первой же странице романа. А пана Кокошку, тоже аптекаря, который был ужасный чудак и, когда Швейк, бывший у него в учениках, нечаянно запалил бочку с бензином и аптека сгорела вместе

с домом, выгнал его, не дав доучиться аптекарскому делу? У него еще тоже был слуга по имени Фердинанд, подмешивавший мышиный помет в целебные травы для коров. Об этом Швейк вспоминает в беседе с писарем Ванеком.

Так вот, и пан Пруша, и пан Кокошка действительно существовали и действительно держали в Праге по аптекарскому магазину. Что же касается слуг, то, служили там Фердинанды или нет, история не сохранила. Зато юный Ярослав Гашек служил. Сначала у Кокошки, когда в 13 лет потерял отца и не на что стало доучиваться в гимназии. Мышиным пометом, может, и не торговал, а вот порошком из графита, выдаваемым за дорогую ртутную мазь от вшей, — частенько. Эту гадость Ярослав по научению папы Кокошки всучивал директору сиротского дома. За средством от моли к ним в аптеку заходила супруга скорняка, пожилая женщина, которая все время торопила: «Поживей, поживей», — словно за эти пять минут моль могла невероятно размножиться. Для нее пан Кокошка придумал делать порошок из мела, а говорил, что из корня китайского багульника. Частой посетительницей была миловидная жена слесаря, просившая средства от несварения желудка, мучившего ее мужа. Ярослав, зная, из чего именно хозяин изготавливает это снадобье, заговорщицким шепотом посоветовал пани слесарше, вместо того чтобы травить пана слесаря сомнительными лекарствами, взяться самой готовить для него еду, на что та наивно отвечала, что у мужа начались проблемы с желудком именно с тех пор, как она стала готовить.

Два года юный Гашек надувал покупателей в аптеке, пока на Петршине не забастовали пекари. Их жиденькая демонстрация как раз проходила мимо аптеки, когда Ярослав высунулся из окна и принялся размахивать красным флагом. В полиции Ярослав объяснил, что просто вывешивал на просушку красную юбку служанки, опрокинувшей на себя пузырек с нашатырным спиртом. Полиция-то поверила, а пан Кокошка — нет и выгнал ученика.

Тут уж пришла очередь аптекаря Пруши — у него юный оболтус Гашек простоял за прилавком еще полгода, тоже от души развлекаясь. История не сохранила сведений, за что его на этот раз выгнали. Жаль. Это наверняка было что-то забавное. Впрочем, у Ярослава как раз скопились кое-какие деньги, позволившие ему некоторое время не работать, и он поступил в коммерческое училище, где, кроме прочего, выучил русский, венгерский, польский, немецкий и французский языки. Получив диплом, он устроился в банк «Славия».

Несколько месяцев все выглядело так, будто Ярослав и вправду выбился в люди и теперь уж его ждут карьера и обеспеченность. Но в один прекрасный вечер Гашек встретился с другом по училищу, принялись вспоминать, как в каникулы путешествовали по Чехии и Словакии, как ночевали в стогу, как переваливали через Татры, поднявшись на две тысячи метров, и как Гашек чуть не женился на некой Маришке с горного хутора. Все эти воспоминания так увлекли новоиспеченного служащего «Славии», что он запрокинул голову, посмотрел на звездное небо и сказал: «Сегодня я получил за сверхурочные, деньги у меня есть. Махну-ка ночью в Словакию!» И действительно уехал, никого не предупредив в банке, на целую неделю. На первый раз Гашека простили. Но ветер странствий слишком манил его, и Ярослав исчез опять. На этот раз оставив на служебном столе записку: «Бастую». Куда ездил Гашек? Сам он утверждал, что в Африку, помогать бурам против англичан. И еше на Балканы, воевать против турок вместе с македонцами и болгарами. Биографы Гашека относятся ко всем этим россказням в меру собственной доверчивости. Все-таки пан Ярослав был большим любителем приврать... Доподлинно известно только то, что он был в Румынии, где его арестовали за бродяжничество, а в Венгрии сбежал от двух жандармов, которые вели его в окружную управу. В Праге Гашек объявился в разбитых сапогах, фетровой шляпе, давно потерявшей форму, но имевшей на тулье украшение в виде вороньих перьев. О том, чтобы поступить куда-нибудь на приличную службу, теперь уже не было и речи. Лучшим другом Гашека сделался некий Ганушка — карманный вор. Познакомились они так: Ганушка залез к Гашеку в карман, а тот заметил и дал обидчику в морду. Бродяжничать, водиться с отребьем — у таких, как Гашек, все это называлось «жить по-русски». В те годы в Праге зачитывались Максимом Горьким...

Кроме всего прочего, у Ярослава развилась нешуточная страсть к сливовице и другим крепким напиткам, которые он щедро заливал пивом. Теперь он путешествовал по «ближнему кругу» — по трактирам, пивным и винным погребкам от центра Златой Праги до нишей окраины — Виноградов. Каждое заведение имело свой стиль, свой круг посетителей, свой сорт пива (считалось, что кабатчик может гарантировать высокое качество только одного сорта, вот в пивных и не принято было разливать несколько).

Одновременно с тягой к спиртному у Гашека открылся и литературный дар. Сначала — устный. В застольных беседах он вдохновенно рассказывал о своих похождениях, с легкостью привирая и мистифицируя публику. Солью этих рассказов были грубые шуточки, настолько непристойные, что поражали даже завсегдатаев пражских пивных. Вскоре таких россказней накопилось на целую эстрадную программу, и Гашек ангажировался в литературное кафе «Монмартр». Вот только однажды, описывая со сцены тяготы бродяжничества, он на глазах у изумленной публики снял ботинки и продемонстрировал свои грязные портянки. Хозяин решил, что это уж слишком, и Гашека выгнал.

Что же касается рассказов, потерпев фиаско на эстраде, Гашек принялся публиковать их в газетах, уже в виде путевых заметок. Одна из таких развеселых публикаций была снабжена фотографией автора и его друга, купающихся во Влтаве в

женских купальных костюмах, что наделало в Праге много шуму. Другого такого производителя скандалов во всем городе не было! И мало на кого в пражской полиции имелось столь пухлое досье, как на Гашека. То он в нетрезвом виде справлял малую нужду перед зданием полицейского управления. То повредил две железные загородки вокруг деревьев. То средь бела дня зажег зачем-то три уличных фонаря. То стрелял из пугача, наводя на прохожих панику. И каждый раз дело кончалось кутузкой и присуждением штрафа, который с пана Ярослава было решительно невозможно взыскать за неимением у него какой-либо наличности, а также постоянного места жительства. Неизвестно, куда еще завела бы пана Гашека стихийная оппозиционность, если бы всему этому безобразию не был положен неожиданный конец. Дело в том, что Ярослав влюбился в девушку из весьма приличной семьи. Ярмила Майерова была умна, интеллигентна и миловидна. У ее отца был четырехэтажный дом и собственная фирма гипсовых украшений. Можно себе представить, что сказал пан Майер, когда дочь выказала желание выйти замуж за скандального журналиста, завсегдатая полицейского участка, пьяницу и анархиста. И все же молодые люди продолжали встречаться тайно. Однажды, гуляя с Гашеком где-то за городом, Ярмила вывихнула ногу, и Ярослав нес ее на рукахнесколько километров до железнодорожной станции. Это несколько смягчило родителей девушки, и они согласились познакомиться с Гашеком. При встрече ему были выставлены такие условия: немедленно порвать с анархизмом, перестать совершать антиобщественные поступки и устроиться на приличную службу.

И тут как раз подвернулась работа помощника редактора в журнале «Мир животных», издаваемом паном Фуксом, кроме прочего — владельцем собачьего питомника. Свои подвиги в этом журнале Гашек припишет вольноопределяющемуся Мареку. На самом деле это он, Гашек, измышлял всевозможные научные теории вроде губительного воздействия музыки на диких животных, впадающих в тоску и погибающих с голоду. На его же совести и открытие в 1910 году пражскими учеными древнего ящера под названием «идиотозавр». Была и статья о домовых, объявившихся в Коширжах. Мистификация вышла такой убедительной, что проблемой коширжских домовых заинтересовались в парламенте!



Из штата журнала Гашека вскоре выкинули. Но какое это имело значение, раз главной своей цели он достиг: женился на своей Ярмиле! Законный брак свершился 15 мая 1910 года. Это событие, впрочем, очень мало изменило образ жизни Ярослава. И снова он кочует из одной пражской пивной в другую. Жена пишет ему записки: «Как ты можешь так меня мучить? Зачем сидишь где-то «У злотого жбана» с теми, кто не знает настоящей любви? Приходи, я одна на свете!» Под утро Гашек являлся, будил жену и, например, предупреждал, что с минуты на минуту к ним придут с обыском. И это, мол, будет очень забавно.

Деньги Гашек теперь зарабатывал отчасти юморесками в журналах, но главным образом торговлей собаками по примеру пана Фукса. Совладелицей «Кинологического института» Гашека числилась и Ярмила — так захотел тесть, давший Ярославу начальный капитал. Только вот ни пан Майер, ни пани Ярмила Гашкова не знали, что в «Кинологическом институте» бессовестно перекрашивают дворняжек, выдавая их за породистых. Те. кто читал «Похождения бравого солдата Швейка», понимают, о чем идет речь.

В конце концов обманутые покупатели обратились в суд. Соответчицей привлекли и Ярмилу. Дело вполне могло кончиться тюремной решеткой для обоих супругов, но, по счастью, присяжные решили, что достаточных доказательств мошенничества нет. Зато Ярмиле стало очевидно: ее брак невозможен! Родители горячо поддержали ее в намерении вернуться к ним. Как ни умолял Ярослав жену остаться, все было тщетно!

...10 февраля 1911 года в газете «Ческе слово» появилась заметка: «Этой ночью собирался прыгнуть с парапета Карлова моста во Влтаву 28-летний Ярослав Г. Театральный парикмахер Эдуард Бройер удержал его. Полицейский врач обнаружил сильный невроз. Вышеназванный Г. был доставлен в институт для душевнобольных, где признался, что хотел утопиться, ибо ему опротивел свет». Ярмила тут же прислала мужу весточку, что возвращается и что ее отец согласен оплатить лечение Ярослава по первому разряду. На самом деле в сумасшедшем доме Гашеку понравилось, и он сам упрашивал врачей подольше не выпускать его и дать отвыкнуть от спиртного.

Отвыкнуть, впрочем, не удалось. И вот Гашек снова заставляет жену сидеть по ночам в одиночестве и лить горькие слезы. Теперь он увлекся политической мистификацией общенационального масштаба — придумал Партию умеренного прогресса в рамках закона. В трактире «У Звержину» проводились пародийные предвыборные собрания. Под стук пивных кружек и взрывы хохота писалась программа, включавшая, между прочим, национализацию дворников, бесплатную горчицу к сосискам и защиту пражан от землетрясения в Мексике. Ритуал приема в партию новых членов был таким: соискатель становился на одно колено, и ему наголову выливали пинту пива. Гашек в специальной газете описывал историю партии, причем пустячные события из жизни ее членов преподносились как деяния, исполненные глубокого общественного значения. В частности, «апостольское хождение в Вену и Триест» — это была обыкновенная поездка, предпринятая спьяну тремя оболтусами, в том числе и самим Гашеком. Удивительно, но на выборах в парламент Партия умеренного прогресса кроме голосов самих шутников набрала еще целых двадцать!

Ярмила тем временем еще несколько раз уходила и возвращалась, ссоры сменялись бурными примирениями. Во время одного из таких примирений супруги и зачали сына. Казалось, теперь их союз скреплен надежно. Но... Ярослав захотел показать месячного Рихарда друзьям. Воспользовавшись тем, что Ярмила спит, вынул младенца из колыбели и тихонько унес. В пивной шумная компания весело отпраздновала появление на свет Рихарда Гашека. Потом все, как было заведено, отправились в следующий трактир, потом еще в один, и еще... Через три дня испуганный Ярослав прибежал в ту. первую пивную и спросил, не у них ли забыл ребенка. Оказалось, что именно у них, но, к счастью, Ярмила давно разыскала сына. Это стало последней каплей в чаше ее терпения — так Гашек остался без семьи. Но и через три года с русского фронта он чуть не каждый вечер писал своей Ярмиле письма. Писал, чтобы никогда их не отправлять...

Когда государь император Франц Иосиф I издал манифест об объявлении войны, Гашек сразу уехал из Праги, чтобы избежать призыва в действующую армию. Скитаться ему было не привыкать, и он переезжал из город в город, уверенный, что как-нибудь переждет мировую войну. Так бы и случилось, если б Ярославу не

пришло в голову при заселении в одну из дешевых гостиниц записаться в регистрационной книге: «Иван Сергеевич Толстой из Москвы», а в графе «Цель приезда» обозначить: «Ревизия австрийского генерального штаба». Через несколько часов его арестовали и отправили в полицейское управление. Ярослав объяснил, что просто желал проверить бдительность австрийской контрразведки. Отсидел под арестом неделю, после чего под конвоем был препровожден на призывной пункт. По дороге уверял господ жандармов, что ему, дескать, некогда навешать призывную комиссию, он слишком долго дома не был, но в ответ получил удар под ребра и совет не валять дурака...

Попытка объявить себя клиническим идиотом, предпринятая Гашеком, не удалась. Его призвали. Впрочем, отпустили на один вечер проститься с семьей. Его семьей были друзья, и Ярослав закатил замечательно веселый кутеж в трактире «На насесте». За столом пил только содовую: дескать, он теперь на службе и хмелеть ему до конца войны не полагается, однако захмелел сильнее всех. Оказывается, официант поставил для него бутылку сливовицы за дверью в уборной. На прощание Гашек дарил друзьям книгу своих рассказов, надписывая так: «Через несколько минут я уезжаю куда-то далеко. Если буду повешен, пришлю тебе на память кусок той веревки». Имелось в виду, что солдат австро-венгерской армии, пойманных при попытке перейти на сторону врага, казнили через повешение. Сдаться русским было заветной мечтой большинства чешских солдат. Был даже случай, когда 1-й Пражский полк сдался в полном составе С полковым оркестром впереди и под музыку! «Всякому занятно посмотреть чужие края, да еще задаром», — высказывался по этому поводу Швейк.

Полк Гашека располагался, понятно. не где-нибудь, а в Чешских Будеёвицах. Он явился туда в мундире и цилиндре, раздобытом для смеху по тому случаю,

что на него не хватило военной фуражки. Поступил в школу самоопределяющихся, потом был оттуда изгнан за пародийный стишок, начинавшийся словами «Боже, Англию низринь!», потом симулировал ревматизм, чтобы попасть в госпиталь и оттянуть момент отправки на фронт, был обвинен в попытке дезертировать, получил три года тюрьмы с отбыванием срока после войны и, наконец, отправился со своей маршевой ротой воевать. Правда, ехал в арестантском вагоне. Словом, читайте роман «Похождения бравого солдата Швейка», все именно так и было. И вот в составе 11-й роты под командованием поручика Лукаша Гашек шлепает солдатскими сапогами в районе Сокаля, на передовой. Кстати, батальоном действительно командовал капитан Сандлер, одним из взводов — кадет Биглер, канцелярией заведовал старший писарь Ванек. Tолько подпоручика Дуба в полку не было — по непонятным причинам Гашек, оставивший в романе реальные имена и фамилии многих офицеров, переименовал своего главного врага и обидчика по фамилии Мехалек, вечно грозившего солдатам: «Вы меня еще не знаете, но когда вы меня узнаете, то заплачете!»

Под Сокалем был убит или ранен каждый второй участник сражения. Гашек уцелел — только его фуражка оказалась простреленной. «Пора сдаваться», — понял он. Первая попытка кончилась неудачно: шел к русским и даже встретил трех русских солдат, но те немедленно подняли руки и заявили, что хотят, чтобы он взял их в плен. После непродолжительной дискуссии (Гашек настаивал на противоположном) победило большинство; пришлось вести военнопленных в штаб. В полку ходил анекдот, что, когда майор Венцель выглянул в окно и увидел, как из-за угла один за другим появляются русские солдаты, бросился наутек, решив, что враг прорвал фронт.

Как бы там ни было, Гашек в награду был произведен в ефрейторы и получил серебряную медаль «За храбрость». С ней на груди он и сдался в плен.

Дальше биография Гашека запестрела названиями русских лагерей для военнопленных. Под Бузулуком, где содержалось 18 тысяч заключенных, началась эпидемия тифа, и две трети умерли. Гашек тоже заболел, но чудом выжил. Тут его заключение, к счастью, кончилось: в лагерь приехали чешские офицеры, набиравшие соотечественников в легион, воюющий на стороне России с Австро-Венгрией за независимую Чехию. Этот легион к 1918 году разросся до целой армии — 50 тысяч человек!

Вот только когда в России началась Гражданская война, армия эта раскололась. Большинство во главе с Томашем Масариком встали на сторону белых, а позже предали их и стали просто грабить все на своем пути, прихватив и поезд с царским золотым запасом. Другие стали воевать за красных. Бывший анархист Гашек оказался среди последних.

Дальше начинается самый смутный и противоречивый этап его биографии, изрядно искаженный не только собственной фантазией Гашека, но и политизированным вымыслом советских биографов. Вроде бы пан Ярослав вдруг резко изменился и принялся всерьез бороться за русскую революцию... Хотя, скорее всего, сам факт выхода Гашека из легиона и переход на сторону красных случился главным образом из-за того, что, подравшись в кабаке с русским прапорщиком (тот возмутился, что чехи, будучи младше по званию, не спросили у него разрешения подсесть за стол, а Гашек ударил его бутылкой по голове), он рисковал угодить под трибунал. У красных же избиение царского офицера бутылкой не каралось. Гашек дезертировал из чешского легиона, за что был объявлен изменником родины и заочно приговорен к смертной казни. Интересно, что, когда красные через несколько месяцев отступали из Самары, Гашек, уже красноармеец, объяснил, что должен на минутку забежать в гостиницу за документами, и потом преспокойно направился в сторону, противоположную эвакуирующимся.

И все же деваться ему было некуда. Сохранять нейтралитет в пылаюшей раздором России было невозможно, а граница далеко... Прошатавшись четыре месяца, скрываясь и от красных, и от белых (однажды Гашеку даже пришлось прикинуться деревенским дурачком, чтобы спастись от патруля белочехов), он снова примкнул к революционным войскам.

Два года Гашека переводили с места на место, поручая всевозможную работу. В Бугульме он некоторое время был комендантом и надолго запомнился населению, особенно местному монастырю, отправив туда однажды письмо с приказом прислать 50 инокинь в казармы в связи с прибытием туда петроградской кавалерии — «для удовлетворения телесных нужд кавалеристов». Как ни отговаривалась игуменья, как ни умоляла: «Не губите невинных дев Христовых», под страхом расстрела пришлось подчиниться. Оказалось, впрочем, что монахинь весельчак комендант вызывал, чтобы те вычистили казармы и выстирали красным кавалеристам белье.

Потом Гашека перевели в Иркутск, и чего он только здесь не делал! Сам он позже утверждал, что ездил по поручению иркутского руководства в Монголию со сверхсекретной миссией — встречаться с каким-то китайским генералом для чего спешно изучил монгольский и китайский языки. Вряд ли это правда. Зато точно известно, что пан Ярослав занимал пост в политотделе 5-й армии, заседал в городском совете и издавал сразу несколько газет, в том числе (первую в мире!) на бурятском языке. На страницах Гашек развернул такую увлекательную борьбу с шаманами, по своему обыкновению выдумывая занимательные факты, что тираж разлетался как горячие пирожки.

Гашек чуть было не осел в России насовсем. Купил дом на берегу Ангары. Нашел себе новую жену. Александра Гавриловна Львова была женщиной удивительной биографии. Трехлетней девочкой ее увидел в семье татарина-сапожника (горького пьяницы, несмотря на мусульманство) совершенно непьющий русский сторож уфимского ликероводочного завода, увез от родителей и удочерил. Потом, когда Шура выросла и стала работать в типографии, на нее обратил внимание чех Гашек, и она сделалась Гашковой. Красавицей Шура не была: плотная, ширококостная. Зато умела довольствоваться малым.

Единственное, чего недоставало пану-Ярославу в России, — это спиртного. В Сибири царил революционный «сухой закон», за нарушение могли и расстрелять. Но вынужденному воздержанию Гашека пришел неожиданный конец: в ноябре 1920 года Коминтерн собрал всех красных чехов, рассеявшихся по России, и направил их на родину: в Кладно вспыхнула забастовка, и нужно было попытаться раздуть ее в социалистическую революцию. Дальнейшая жизнь Гашека протекала уже в Чехословакии.





СМОТРЕТЬ КАРИКАТУРЫ НА ШВЕЙКА

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/b/2/23/949/23949072_Gashek_5_2_1.jpghttp://www.cultinfo.ru/fulltext/1/001/010/001/256810076.jpghttp://www.thewalls.ru/vanek.gif